Политика и рациональность

Мэйнстримная политика, как и теледебаты, знаменита своими гневными, непродуктивными дискуссиями. Если задуматься, это кажется странным. Почему мы воспринимаем так близко к сердцу политические разногласия, если эффекты национальной политики так далеки от нас в пространстве и времени? Если уж на то пошло, почему мы не можем быть аккуратней со свидетельствами, когда имеем дело с важными для нас вопросами?

Автор: Элиезер Юдковский

Politics and Rationality

Политика — убийца разума

Обсуждение

Элиезер Юдковский

Когда речь идёт о политике, люди начинают терять голову. Причины этой особенности настолько до банальности очевидны, что можно привести их ещё раз. В среде эволюционной адаптации политическая обстановка была вопросом жизни и смерти (а также секса, богатства, союзников, репутации и многого другого). И сегодня, начиная спор о том, должны ли «мы» поднять минимальную заработную плату, ты применяешь весь богатый набор адаптаций к среде эволюционной адаптации. Ты возвращаешься во времена, когда тебя могли убить за нахождение на неверной стороне баррикады (зато, если ты находился на верной стороне баррикады, то уже ты получал возможность убить немало досаждавшего тебе соперника!).

Если ты хочешь высказать какое-то соображение, касающееся науки или рациональности, то совершенно не стоит хоть каким-нибудь образом задевать современную политику, когда есть возможность этого избежать. Если твоя основная мысль неотделимо связана с политикой — расскажи о Людовике XVI и великой французской революции. Политика — та важная область, в которой следует применять рациональность, но в которой категорически не следует изучать рациональность.

Политика — продолжение войны, война с применением словесного оружия. Аргументы — это солдаты. Ты же знаешь, на чьей ты стороне? Теперь ты должен поддерживать все аргументы своей стороны и атаковать все аргументы, которые каким-либо образом оказывают содействие стороне противника. Исподтишка бить своих солдат решительно недопустимо, и перевязывать раны солдатам врага — тоже.

Учёные, привыкшие в своей профессиональной деятельности непредвзято осматривать вопрос со всех сторон и здраво взвешивать все «за» и «против», превращаются в скандирующих лозунги зомби, как только разговор затрагивает область, занятую Синими или Зелёными; как только в разговоре становится уместным вспомнить об отношении своей группировки к обсуждаемому вопросу.

Традиционный пример задачи на немонотонное мышление из области искусственного интеллекта звучит так: «Все квакеры — пацифисты. Все республиканцы — не пацифисты. Никсон квакер и республиканец. Является ли Никсон пацифистом?»

В чём, хочется мне спросить, заключается смысл выбора именно этой ситуации в качестве примера? Автор хочет растормошить в читателе политические эмоции и отвлечь его от основного вопроса? Автор хочет, чтобы республиканцам было неуютно на курсах изучения искусственного интеллекта, чтобы ни один республиканец не отважился заниматься этой областью информатики? И нет, я не республиканец, как вы могли бы подумать. И не демократ.

Этот пример отвлекает. Почему кто-то, столкнувшись с задачей продемонстрировать пользу немонотонных рассуждений, выбрал именно его? Скорее всего, причина в том, что автор не смог удержаться от соблазна бросить хорошее, добротное язвительное замечание в сторону этих ненавистных Зелёных. Отвешивать оплеухи приятно; разве можно не поддаться желанию откусить кусочек шоколадного печенья?

Но не все приятные вещи полезны. И несчастные читатели явно не видят никакой пользы в необходимости продираться через уйму разъярённых комментариев, спровоцированных брошенной вскользь насмешкой, не несущей никакой смысловой нагрузки.

Я говорю не о том, что этот сайт должен держаться в стороне от политики, или о том, что нам надо перенять у Википедии нейтральную точку зрения. Просто попытайся сопротивляться соблазну сделать добротный ощутимый язвительный комментарий, если этого возможно избежать. Если интересующая тебя тема напрямую касается попыток убрать теорию эволюции из школьной программы — говори, но не обвиняй в этом всю партию республиканцев целиком: твоими читателями могут быть республиканцы, и они могут считать, что причина состоит в действиях нескольких негодяев, а не во взглядах всей партии. Не имеет никакого значения, кто виноват на самом деле, и что ты думаешь по этому поводу. Возможность обсуждать щекотливые вопросы, не скатываясь в цветную политику, очень полезна для духовного развития нашего сообщества.

Перевод: BT

Ссылка на оригинал: 

Politics is the Mind-Killer

Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 

57

Оцените качество перевода: 

Select rating

Give Политика — убийца разума 1/5

Give Политика — убийца разума 2/5

Give Политика — убийца разума 3/5

Give Политика — убийца разума 4/5

Give Политика — убийца разума 5/5

Средняя оценка: 4 (Всего оценок: 31)

Не делайте политические споры однобокими

Элиезер Юдковский

Обсуждение

Робин Хансон недавно предложил разрешить магазины(English), в которых можно было бы продавать запрещенные продукты. Есть ряд отличных аргументов в пользу подобной политики — врожденное право на личную свободу, карьерный стимул для бюрократов запрещать всё и вся, то, что законодатели столь же предвзяты, как и все. Но даже так (ответил я), некая бедная, честная, но не особо образованная мать пятерых детей может пойти в эти магазины и купить «Напиток доктора Снейкойла из серной кислоты» для своих воспаленных суставов и умереть, оставив своих отпрысков рыдать на национальном телевидении.

Я просто сделал простое фактическое наблюдение. Почему ряд людей решили, что это аргумент в пользу регулирования?

Если судить по вопросам, то даже простой факт (например, что жизнь на Земле возникла в результате естественного отбора), согласно естественным ожиданиям, должен быть аргументом для одной из сторон в битве; факты сами по себе не принадлежат к какой-либо стороне, и так называемый «баланс свидетельства» должен отражать это. На самом деле согласно Байесовскому определению доказательств «сильные свидетельства» - это именно те доказательства, которые мы ожидаем найти только у одной стороны аргументации.

Но нет причин, чтобы сложные действия со многими последствиями демонстрировали это однобокое свойство. Почему кажется, будто люди хотят, чтобы их политические дебаты были однобокими?

Политика — это убийца разума. Аргументы там — солдаты. Если вы определились на какой вы стороне, то вы должны поддерживать все аргументы этой стороны и атаковать все аргументы, которые, как представляется, благоприятствуют врагу. Иначе получается, будто вы бьете в спины своих солдат. Если вы находитесь внутри этого шаблона, то политические дебаты будут для вас однобокими — издержки и недостатки вашей любимой политики будут для вас вражескими солдатами, которых следует атаковать всеми возможными методами.

Также следует опасаться другого подобного неудачного шаблона — думать, что Очень Мудрый Путь — это идеально ровный компромисс между любыми двумя политическими позициями, которые получают больше всего эфирного времени. У политики могут быть несбалансированные недостатки и преимущества. Если политические вопросы не склоняются в ту или иную сторону, то мы не будем в состоянии принимать решения о них. Однако существует людская тенденция отрицать все издержки любимой политики или отрицать все преимущества нелюбимой политики; таким образом люди склонны думать, что компромиссы в политике отклоняются гораздо дальше, чем это есть на самом деле.

Если вы разрешите к продаже некоторые из запрещенных товаров, то какая-то бедная, честная, малообразованная мать пятерых детей купит что-либо, что убьет ее. Это предсказание о фактическом следствии, а в качестве фактического вопроса оно выглядит довольно простым - здравомыслящий человек должен с готовностью признаться, что это правда, независимо от того, какую позицию он занимает по вопросам политики. Это признание не мешает вам думать, что запрещение вещей просто делает их более дорогими, что те, кто регулирует запреты, будут злоупотреблять своей властью, или что ее личная свобода перевешивает ваше желание вмешиваться в ее жизнь. Однако факт остаётся фактом: она умрёт.

Мы живем в несправедливой вселенной. Как и все приматы, люди показывают сильную отрицательную реакцию на воспринимаемую несправедливость; из-за этого мы воспринимаем данный факт очень тяжело. Есть два распространенных способа решения возникающего когнитивного диссонанса. Во-первых, можно изменить свое мнение о фактах — отрицать, что несправедливые события вообще могут иметь место, или отредактировать историю так, чтобы она казалась справедливой. Во-вторых, можно скорректировать свою мораль — отрицать что события несправедливы.

Некоторые либертарианцы могут сказать, что если вы идете в магазин «запрещенных товаров», игнорируя предупреждающие таблички, которые говорят, что «ВЕЩИ ИЗ ЭТОГО МАГАЗИНА МОГУТ УБИТЬ ВАС», и покупаете там что-либо, что вас убивает, то это только ваша вина и вы сами этого заслуживаете. Если это морально правильно, то получается, будто нет вообще никакого недостатка в том, чтобы продавать запрещенные продукты. Получается не просто чистый выигрыш, это будет односторонний компромисс без каких-либо недостатков.

Другие возражают, что регулирующие органы можно обучить выбирать рационально и учитывать интересы потребителя; если бы это соответствовало фактам, то (согласно их принципам) не было бы недостатков в регулировании.

Нравится вам это или нет, но при рождении существует лотерея на интеллект — хотя это один из тех случаев, когда несправедливость Вселенной настолько велика, что большинство людей предпочитает отрицать факты. Экспериментальные доказательства чисто генетического компонента, который составляет 60-80%, являются ошеломляющими, однако даже если это опровергнут, вы не выбираете, какими окажутся ваши родители или начальная школа.

Мое воспитание говорит мне, что отрицание реальности — это морально неправильно. Если бы я мог выдавать желаемое за действительное в отношении того, что напиток из серной кислоты может быть для меня полезен, то получалось бы, что я делаю что-то, против чего меня предупреждали и пошел бы против своего воспитания. Некоторые люди рождаются в определенных условиях — мы не будем говорить о генах, поскольку эта часть слишком уж несправедлива, — где местный знахарь говорит им, что правильно — это верить, а неправильно — проявлять скепсис. Из самых лучших побуждений они следуют этому совету и умирают. В отличии от вас, их не научили, что люди отвечают за личный выбор, когда следуют примеру общества. Вы правда думаете, что настолько умны, что были бы по-научному скептичны, даже если бы родились в шестом веке н.э.? Да, при рождении существует лотерея, независимо от того, во что вы верите касательно генов.

Говорить «Люди, которые покупают опасные продукты, заслуживают того, чтобы пострадать!» — не значит трезво мыслить. Это всего лишь способ отрицать то, что ты живешь в несправедливой вселенной. По-настоящему трезвомыслящий человек скажет: «Да, серная кислота может стать причиной ужасной болезненной смерти, и нет, мать пятерых детей не заслуживает этого, однако мы все же откроем такие магазины, поскольку согласно нашим вычислениям для нас это будет выгодно». Вы можете представить, чтобы политик так сказал? Я тоже не могу. Но поскольку экономисты имеют влияние на политику, это может помочь, если они подумают об этом в частном порядке — возможно, даже скажут это в журнальных статьях, однако преподнося это в запутанной форме со множеством смыслов, чтобы СМИ не имели возможности цитировать их.

Я не думаю, что случай, когда кто-либо делает глупый выбор и умирает, может быть поводом для праздника. Я расцениваю это как трагедию. Людей не всегда можно спасти от последствий их действий; однако я провожу моральную черту при смертной казни. Если вы мертвы, то вы не можете учиться на своих ошибках.

К сожалению, вселенная не согласна со мной. И мы еще посмотрим в будущем, кто останется правым.

Добавлено: две основных причины для политической однобокости это такие когнитивные искажения как аффектированное решение и вера в справедливый мир(just-world fallacy) (English).

Перевод: Remlin

Ссылка на оригинал: 

Policy Debates Should Not Appear One-Sided

Ссылка на оригинал на readthesequences.com: 

Policy Debates Should Not Appear One-Sided

Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 

58

Оцените качество перевода: 

Select rating

Give Не делайте политические споры однобокими 1/5

Give Не делайте политические споры однобокими 2/5

Give Не делайте политические споры однобокими 3/5

Give Не делайте политические споры однобокими 4/5

Give Не делайте политические споры однобокими 5/5

Средняя оценка: 3.6 (25 votes)

Весы правосудия, блокнот рациональности

Элиезер Юдковский

Богиня правосудия повсеместно изображается держащей в одной руке весы. У весов есть свойство — когда одна чашка опускается, вторая поднимается выше. Это очень удобно и легко отслеживаемо. И также обычно является грубым искажением.

В человеческом дискурсе существует естественная тенденция превращать обсуждение в своего рода битву, продолжение войны, спорт; и в спорте вам нужно следить только за тем, сколько очков набрала ваша команда и команда противника. Там есть только две стороны, и каждое очко, проигранное одной стороной, это очко, заработанное другой. Каждый в таком обсуждении мысленно ведет счет, у какого оратора больше очков в споре. В конце дебатов победителем получается тот, у кого очков больше; и таким образом, всё что он сказал, должно быть истинно, а всё, что говорил его противник, соответственно, ложно.

«Аффективная эвристика в оценке рисков и преимуществ» (English) описывает то, как испытуемые в своих оценках смешивают возможные преимущества технологии (например ядерной энергии) и возможные риски данной технологии в единое общее хорошее или плохое ощущение касательно технологии. Предположим, что я сначала рассказываю вам, что определённый вид ядерных реакторов производит меньше отходов, чем все другие. А потом упоминаю, что данный реактор менее стабилен, нежели остальные и угроза расплавления, если одновременно произойдет много сбоев, у него куда выше.

Если реактор имеет большую вероятность сбоя, то это кажется аргументом «против него» или аргументом «против» любого, кто захочет строить такой реактор. А если реактор производит меньше отходов, то это аргумент «за» реактор или «за» его постройку. Так что же, данные факты противостоят друг другу? Ни в коем случае. По крайней мере в реальном мире. Эти два факта могут находиться по разные стороны баррикад в различных дебатах, однако логически они не связаны; факты понятия не имеют на какой они стороне. Количество отходов, производимое реактором, зависит от физических свойств его конструкции. Другие физические свойства делают его более нестабильным. Даже если ряд этих свойств один и тот же, вам следует рассматривать вероятность расплавления и ожидаемый выход отходов отдельно. Это два разных физических вопроса с двумя разными фактическими ответами.

Однако исследования, подобные приведённым выше, показывают, что люди склонны оценивать технологии — и многие другие задачи — по общему плохому или хорошему ощущению. Если вы скажете людям, что конструкция реактора позволяет сократить объём производимых отходов, они также неосознанно снизят вероятность расплавления реактора. Это означает, что будет получен неправильный ответ на физические вопросы, у которых есть вполне определённые ответы, основанные на фактах, поскольку вы смешиваете логически не связанные вопросы — рассматривая факты как солдат разных армий в войне и думая, что любой солдат одной стороны может сражаться с любым солдатом другой стороны.

Весы могут служить Правосудию, если оно исследует сугубо фактический вопрос вины или невиновности. Джон Смит либо убил Джона Доу, либо нет. Однако мы знаем (согласно Э. Т. Джейнсу), что все байесовские свидетельства состоят из потоков вероятности между гипотезами; нет такой вещи как свидетельство, которое «поддерживает» или «возражает» отдельной гипотезе, кроме тех случаев, когда и другие гипотезы становятся хуже или лучше. Так что если Правосудие исследует отдельный, строго фактический вопрос с пространством бинарных ответов, весы будут подходящим инструментом. Однако если требуется рассматривать более сложный случай, то ей потребуется отбросить либо свои весы, либо свой меч.

Не все аргументы можно свести к «за» или «против». Леди Рациональность носит с собой блокнот, куда она пишет все факты, которые не принадлежат ни одной из сторон.

Перевод: Remlin

Ссылка на оригинал: 

The Scales of Justice, the Notebook of Rationality

Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 

59

Оцените качество перевода: 

Select rating

Give Весы правосудия, блокнот рациональности 1/5

Give Весы правосудия, блокнот рациональности 2/5

Give Весы правосудия, блокнот рациональности 3/5

Give Весы правосудия, блокнот рациональности 4/5

Give Весы правосудия, блокнот рациональности 5/5

Средняя оценка: 4.3 (16 votes)

Фундаментальная ошибка атрибуции

Элиезер Юдковский

«Фундаментальная ошибка атрибуции — склонность делать выводы об уникальных и постоянных чертах человека на основе его поведения, которое может полностью объясняться ситуацией, в которой он находится.» — Gilbert and Malone (English)

Мы склонны слишком поспешно усматривать соотношение между действиями других людей и их личностными чертами. Когда мы видим, как кто-то пинает торговый автомат без видимой причины, мы сразу признаем его «злым человеком». Но когда вы сами пинаете торговый автомат, то это из-за того, что ваш автобус опоздал, электричка ушла чуть раньше, ваш отчет был сдан не вовремя, а теперь еще и дурацкий торговый автомат уже второй день подряд просто жрет ваши деньги на обед. Конечно, думаете вы, в такой ситуации любой может пнуть автомат.

Мы объясняем наши собственные действия окружающей ситуацией, рассматривая свое поведение как совершенно нормальный ответ на сложившиеся условия. Но когда кто-либо еще пинает торговый автомат, мы не можем увидеть, что произошло с этим человеком ранее. Мы видим только удар по автомату без известной нам причины, вследствие чего заключаем, что этот человек злой по своей натуре — поскольку он накинулся на автомат безо всякой причины.

Давайте рассмотрим исходные вероятности. В мире куда больше опоздавших автобусов, нежели мутантов, которые родились с очень высоким уровнем агрессии, и которые из-за этого спонтанно бьют торговые автоматы. На данный момент средний человек, на деле, мутант. Если я правильно помню, то в среднем отдельный человек имеет от 2 до 10 соматически выраженных мутаций. Однако, как бы ни были расположены ДНК, очень маловероятно, что они приведут к повышенной агрессивности. Точно так же, любой аспект чьей-то личности скорее всего не очень далеко от среднего значения. Предположение обратного сдвигает нас в сторону невероятности.

Но даже когда люди точно знают о причинах ситуации, они чаще всего оценивают наблюдаемое поведение неправильно. Когда субъектам говорят, что рассказчику случайным способом определяют, говорить ли ему в защиту абортов или против абортов — люди продолжают думать, что мысленно рассказчик считает именно так, как указано в его речи. (Jones and Harris 1967, «The attribution of attitudes.)

Кажется довольно интуитивным объяснять дождь водными духами; объяснять огонь некоей огненной субстанцией (флогистоном), которая проистекает из горящей материи; объяснять усыпляющий эффект лекарства его «снотворной силой». Но реальность обычно включает в себя более сложные механизмы: циклы испарения и конденсации лежат в основе дождей, окисляющее горение в основе огня, химическое воздействие на нервную систему для снотворных. Однако механизмы звучат куда сложнее, нежели сущности; о них труднее думать, их сложнее понять. И таким образом, когда кто-либо пинает автомат, нам проще всего думать, что он имеет внутреннюю склонность пинать автоматы.

Но только до тех пор, пока мы сами не оказываемся на месте пинающего — в этом случае мы считаем, что ведем себя совершенно нормальной в данной ситуации; конечно же любой бы так делал. На самом деле мы переоцениваем вероятность того, что другие отреагировали бы так же как и мы — это так называемый «эффект ложного консенсуса». Пьющие студенты ощутимо переоценивают долю их товарищей, которые тоже пьют, однако непьющие наоборот — недооценивают количество пьющих. «Фундаментальная ошибка атрибуции» говорит о нашей склонности объяснять поведение других их внутренней диспозицией (их личностными чертами), при этом меняя данную тенденцию на обратную для самих себя (свое поведение мы объясняем внешней диспозицией или обстоятельствами).

Чтобы понять, почему люди действуют так, как они действуют, нам нужно прежде всего осознать, что каждый человек считает свое поведение абсолютно нормальным. Не следует задавать вопрос, какая странная черта характера у них с рождения, из-за какой они могут вести себя так, как это видится. Лучше спросите, в какой ситуации, по мнению этих людей, они находятся. Да, личностные черты бывают самыми разными — но никаких наследственных черт не хватит, чтобы объяснить все возможные виды поведения, которые вы можете наблюдать.

Предположим, что я даю вам две кнопки, красную и зеленую. Красная разрушает мир, зеленая блокирует нажатие красной. Какую вы нажмете? Зеленую. Любой, кто дает отличающийся ответ скорее всего усложняет вопрос.

И до сих пор люди иногда спрашивают меня, почему я хочу спасти мир (English). Словно это последствия психологической травмы в детстве или что-то типа того. На самом деле это кажется достаточно очевидным решением…с моей точки зрения.

У меня могут быть взгляды, которые требуют объяснения — почему я верю в эти вещи, когда большинство людей не верит? — но при данных убеждениях мои реакции не кажутся заслуживающими подробных и необыкновенных объяснений. Возможно, я жертва ложного консенсуса; возможно, я переоцениваю количество людей, которые нажали бы зеленую кнопку, если дать им эту задачу. Но знаете, я все же побился бы об заклад, что таких по меньшей мере немалое количество.

Большинство людей считают себя совершенно нормальными, с их точки зрения. Даже люди, которых вы ненавидите, люди, которые делают ужасные вещи — никто из них не является исключительным мутантом. Жаль, но это вовсе не мутации. Когда вы поймете это, вы будете готовы прекратить быть шокированными человеческими поступками.

Перевод: Remlin

Ссылка на оригинал: 

Correspondence Bias

Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 

60

Оцените качество перевода: 

Select rating

Give Фундаментальная ошибка атрибуции 1/5

Give Фундаментальная ошибка атрибуции 2/5

Give Фундаментальная ошибка атрибуции 3/5

Give Фундаментальная ошибка атрибуции 4/5

Give Фундаментальная ошибка атрибуции 5/5

Средняя оценка: 4.4 (13 votes)

Злые ли ваши враги от природы?

Обсуждение

Элиезер Юдковский

Как ранее обсуждалось, мы склонны слишком поспешно усматривать связь между действиями других людей и их врожденными установками. Мы скорее предположим, что их необычное для нас поведение объясняется их необычными чертами личности, нежели спросим напрямую или попытаемся представить ситуацию, которая объясняла бы данное поведение. Мы предполагаем, что с человеком что-то не так.

Когда кто-либо задевает нас — совершая действие, которое мы (правильно или неправильно) не одобряем — тогда, согласно моим наблюдениям, данное когнитивное искажение усиливается вдвое. Похоже, что появляется очень сильная склонность обвинять в злых поступках злую личность того, кто их совершает. Однако если попробовать рассматривать вопрос не с точки зрения морали, а как определенный вопрос об исходной вероятности, мы должны спросить, во что мог бы верить Враг касательно ситуации, что могло бы снизить кажущуюся нелепость их поведения. Это позволит нам предположить менее исключительные установки и таким образом уйти немного от невероятных предположений.

11 сентября 2001 года девятнадцать мужчин-мусульман угнали четыре реактивных самолета в откровенно самоубийственной попытке нанести вред США. Как бы вы предположили теперь, почему они могли это сделать? Потому что они видели в США маяк свободы и были рождены с врожденной ненавистью к свободе?

По жизни, большинство людей не ведут свою жизнь так, чтобы видеть себя злодеями. Каждый в своей истории видит себя героем. История Врага, если смотреть его глазами, вряд ли будет рассказывать о том, что он плохой. Если вы пытаетесь придумать мотивацию, которая заставила Врага выглядеть плохо, вы скорее всего будете совершенно неправы касательно того, что на самом деле происходит в его голове.

Однако политика — это убийца разума. Дебаты — война; аргументы — солдаты. Если вы решили, на какой вы стороне, то вы должны поддерживать все аргументы этой стороны и атаковать аргументы, которые говорят в пользу противоположной стороны, иначе получится, что вы предаете своих солдат.

Даже если Враг является злым по своей природе, это должно быть аргументом в пользу вашей стороны. И любой аргумент в пользу вашей стороны следует поддерживать, не имеет значения насколько глупым способом — иначе вы ослабите давление где-то на поле боя. Все стараются превзойти соседа в патриотическом осуждении и никто не осмеливается возразить. Так что вскоре Врагу приписываются рога, крылья, как у летучей мыши, пламя изо рта и клыки с разъедающим плоть ядом. Если же вы отрицаете что-либо из этого списка и пытаетесь вернуться к фактам, то вы встаете на сторону врага; вы предатель. Очень немногие поймут, что вы защищаете не Врага, но истину.

Если бы только злодеи делали ужасные вещи, то история людского вида была бы совсем другой. Ведь злые по своей природе люди крайне редки.

Или, возможно, это страх, что понимание приведет к прощению. Куда легче просто застрелить злодея. Куда легче идти в бой с кличем: «Умрите, порочные мерзавцы!» — нежели с кличем: «Умрите, люди, такие же как и я, но выросшие в других условиях!». Тогда ведь вы будете ощущать вину, убивая людей, которые на самом деле не являются чистым злом.

Для меня это похоже на глубинное стремление к однобоким политическим дебатам, в которых стараются получить наилучшую политику без недостатков. Если армия пересекает границу или если душевнобольной идет на вас с ножом, то альтернативами будет: а) защищаться, б) позволить себя убить. Если вы защищаетесь, то вы можете убить сами. Если вы убиваете кого-либо, кто в альтернативном развитии событий мог бы быть вашим другом, то это трагедия. В самом деле трагедия. С другой стороны, позволить себя убить — это тоже трагедия. Почему должен быть выбор, который не приводит к трагедии? Кто сказал, что у лучшей политики не может быть недостатков? И если кто-то должен умереть, то по возможности это должен быть зачинщик насилия, чтобы предотвратить возможные дальнейшие трагедии и таким образом минимизировать общее число смертей.

Если Враг является средним человеком, который действует согласно своим убеждениям о текущей ситуации, которые призывают его проявить жестокость в качестве стандартной реакции, тогда это не значит, что его убеждения на самом деле точны. Не значит, что он прав. Это значит, что вы будете вынуждены застрелить кого-то, кто является героем в своей истории, и в его романе главный герой умрет на 80 странице. Это трагедия, однако это меньшая трагедия, нежели та, что случилась бы при альтернативном развитии событий. Это выбор, который полицейские делают каждый день, чтобы спасти наши чистые маленькие миры от падения в бездну хаоса.

Когда вы точно оцениваете психологию Врага — когда вы знаете, что происходит в его сознании — это знание не обеспечивает вас оправданием для удара по противнику. Не дает вам ощущения праведного гнева. Не улучшает ваше мнение о себе. И если ваша оценка заставляет вас ощущать невыносимую печаль, то, возможно, сейчас видите мир таким, каков он есть. А в редких случаях вы можете ощутить, как мурашки ужаса бегут по вашей спине, если вы имеете дело с настоящим психопатом или же неврологически здоровыми людьми, убеждения которых практически полностью разрушают их способность здраво мыслить (Сайентологи или «Лагерь Иисуса»).

Так что давайте будем честны и скажем вслух — люди, угнавшие самолёты 11 сентября, не были злодеями по природе. Они не ненавидели свободу. Они тоже были героями в своих собственных историях и они умерли за то, что, как они верили, было правильным — за истину, справедливость и мусульманский путь. Если они видели себя таким образом, то это не значит, что их убеждения были правильны. Если они видели себя таким образом, то это не значит, что мы должны согласиться с тем, что они поступили справедливо. Если они видели себя таким образом, это не значит, что пассажиры рейса 93 должны были остаться внутри и позволить этому произойти. Это значит лишь то, что в альтернативной вселенной, если бы угонщики выросли в другом окружении, они могли бы стать полицейскими, а не преступниками. И это в самом деле трагедия. Добро пожаловать на Землю.

Перевод: Remlin

Ссылка на оригинал: 

Are Your Enemies Innately Evil?

Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 

61

Оцените качество перевода: 

Select rating

Give Злые ли ваши враги от природы? 1/5

Give Злые ли ваши враги от природы? 2/5

Give Злые ли ваши враги от природы? 3/5

Give Злые ли ваши враги от природы? 4/5

Give Злые ли ваши враги от природы? 5/5

Средняя оценка: 4.8 (30 votes)

Обратное глупости не есть ум

Элиезер Юдковский

Обсуждение

— … После этого наши люди в той временной линии приступили к корректирующим действиям. Смотри…

Он очистил экран и стал набирать новые комбинации. Страница за страницей начали появляться показания людей, утверждавших, что видели таинственные диски, и каждое из сообщений было фантастичнее предыдущего.

— Стандартный метод запудривания мозгов, — усмехнулся Веркан Вэлл. — Я слышал лишь слухи о «летающих тарелках», да и те преподносились в форме шуток. На таком уровне культуры всегда можно лишить достоверности рассказ о настоящем событии, запустив параллельно с ним десяток небылиц…

Г. Бим Пайпер, «Полицейская операция»

Пайпер был прав. Лично я не верю в плохо прячущихся инопланетян, которые посещают нашу планету. Однако моё неверие никак не связано с ужасающей иррациональностью культов, построенных вокруг веры в летающие тарелки — по крайней мере, я на это надеюсь.

Вы и я верим, что культы вокруг летающих тарелок возникают при абсолютном отсутствии самих летающих тарелок. Культы могут возникать вокруг любой идеи, благодаря человеческой глупости. Эта глупость действует ортогонально наличию пришельцев: мы должны ожидать появления культов, неважно, есть ли летающие тарелки или их нет. Даже если бы на Земле присутствовали плохо прячущиеся инопланетяне, это никак не уменьшило бы вероятность появления культа. p(культы|пришельцы) не меньше p(культы|~пришельцы), если только вы не предполагаете, что плохо прячущиеся пришельцы специально подавляют такие культы. Согласно байесовскому определению свидетельства, наблюдение «существуют культы вокруг летающих тарелок» не является свидетельством против существования летающих тарелок. Не более, чем что-либо еще.

Это приложение общего принципа, который Роберт Пирсиг сформулировал так: «Самый большой дурак может сказать, что Солнце светит, однако это не значит, что это не так».

Допустим, вы знаете, что кто-то ошибался в 99,99 % случаев, отвечая на вопросы вида «да/нет». Это значит, что вы можете получать верные ответы в 99.99% случаев, просто инвертируя его ответы. Ему придётся проделать всю работу по получению качественных свидетельств, сцепленных с реальностью и обработать все свидетельства должным образом. И всё это лишь для того, чтобы надёжно ошибаться. Нельзя быть настолько глупым, не будучи сверхумным.

Если у машины сломан двигатель, то она не поедет в обратную сторону — даже если поломка крайне серьезная.

Если глупость не антикоррелирует надежно с истиной, то насколько может человеческое зло антикоррелировать с истиной? Обратным искажением для эффекта ореола является эффект рогов: все воспринимаемые негативные сущности взаимосвязаны. Если Сталин — злой, то все, что он говорит — ложь. Вы же не хотите соглашаться со Сталиным, не так ли?

Сталин также верил, что 2+2=4. Если вы защищаете какое-либо утверждение, сделанное Сталиным, даже если это «2+2=4», люди увидят только, что вы «заодно со Сталиным»; получится, что вы на его стороне.

Следствия из этого принципа:

Чтобы по-настоящему спорить с идеей, вы должны противостоять лучшим аргументам ее сильнейших защитников. Спор со слабейшими ничего не докажет, поскольку даже самая сильная идея привлекает слабых защитников. Если вы хотите опровергнуть идеи трансгуманизма или интеллектуального взрыва, то вы должны опровергать аргументы Ника Бострома или Элизера Юдковски. Любой другой более удобный путь будет неправильным.

Приведение примера людей, которые явно сошли с ума на почве идеи, не является свидетельством против самой идеи. Многие из тех, кто причисляет себя к нью эйдж, сходили с ума на почве своего личного понимания квантовой механики.

Кто-то однажды сказал: «Не все консерваторы глупы, однако большинство глупцов — консерваторы». Если вы не можете рассматривать это выражение, вне зависимости от его истинности, иначе как критику консерватизма, то вы еще не готовы рационально рассуждать о политике.

Ad hominem аргумент — некорректен.

Вам следует быть способным вести спор против геноцида без того, чтобы приводить аргументы вида «Гитлер хотел уничтожить всех евреев». А если бы он не хотел геноцида, то геноцид был бы оправдан?

Ваше инстинктивное желание верить во что-либо будет меняться согласно вашему желанию походить на знакомых вам людей, которые в это верят — вне зависимости от того, насколько истинно само убеждение. Некоторые люди могут отказываться верить в то, что бог не существует, не потому что есть свидетельство о его существовании, а просто потому что они не хотят походить на Ричарда Докинза или тех «крикливых» атеистов, которые на всех углах провозглашают «Бог не существует».

Допустим, ваш компьютер вдруг перестал работать. Не стоит думать, что вся система никуда не годится и что новую сборку придётся заказать без процессора от АМD, видеокарты от ATI, жесткого диска от Maxtor и без кулеров — ведь все эти компоненты есть в вашей неработающей системе. Возможно, вам нужно всего лишь заменить провод питания.

Если сотни изобретателей не смогли построить летающие машины из металла, дерева и ткани — это не подразумевает, что на самом деле вам нужна машина из костей и плоти. Если тысячи проектов провалились при попытке создать ИИ на основе электрических схем, это не значит, что корень всех проблем в электричестве. Пока вы не поймете проблему, любые манипуляции, сделанные наугад, вряд ли помогут вам найти решение.

Перевод: Remlin

Ссылка на оригинал: 

Reversed Stupidity is Not Intelligence

Ссылка на оригинал на readthesequences.com: 

Reversed Stupidity Is Not Intelligence

Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 

62

Оцените качество перевода: 

Select rating

Give Обратное глупости не есть ум 1/5

Give Обратное глупости не есть ум 2/5

Give Обратное глупости не есть ум 3/5

Give Обратное глупости не есть ум 4/5

Give Обратное глупости не есть ум 5/5

Средняя оценка: 3.9 (Всего оценок: 41)

Аргумент затмевает авторитет

Элиезер Юдковский

Байесианец с черным поясом steven в своем блоге пытается объяснить асимметрию между хорошими аргументами и весомым авторитетом, однако он не сумел дать ответы на все комментарии к предыдущей статье, так что этим займусь я.

Первая ситуация: Барри — знаменитый геолог. Чарли — четырнадцатилетний подросток, неоднократно попадавший в полицию и подверженный психопатическим приступам. Барри решительно доказывает Артуру определенное контринтуитивное утверждение о скалах и Артур присваивает его утверждению вероятность в 90%, что оно истинно. Тогда Чарли также приводит равное контринтуитивное утверждение о скалах, и Артур присваивает его утверждению только 10% вероятности, что оно истинно. Очевидно, что Артур принимает во внимание авторитет источника, когда решает, чьим утверждениям верить.

Вторая ситуация: Дэвид делает контринтуитивное утверждение касательно физики и дает Артуру подробное объяснение аргументов, включая отсылки. Эрни делает аналогичное контринтуитивное утверждение, однако аргументирует крайне слабо, кое-где предлагая просто поверить ему. Как Дэвид, так и Эрни утверждают, что это наилучшее объяснение, которое они могут дать (любому человеку, не только Артуру). Артур присваивает 90% вероятности быть истинным утверждению Дэвида, и только 10% утверждению Эрни.

Может показаться, что оба сценария в принципе похожи: в обоих во внимание берутся полезные свидетельства: сильный авторитет против слабого, сильный аргумент против слабого.

Однако теперь предположим, что Артур просит Барри и Чарли привести полное объяснение с отсылками; и оба они делают одинаково хорошие объяснения, которые, как видит Артур, совпадают. Тогда Артур просит Дэвида и Эрни показать свои документы и оказывается, что они примерно одинаковы тоже — возможно они оба клоуны, а может оба — физики, не имеет значения.

Предполагая, что Артур компетентен достаточно, чтобы разобраться во всех приведенных аргументах — иначе они не более чем шум — кажется, что Артур должен рассматривать Дэвида как обладающего значительным преимуществом над Эрни, в то время как Барри если и превосходит Чарли, то совсем немного.

В самом деле, если технические аргументы достаточно хороши, то у Барри нет никакого преимущества перед Чарли. Хороший технический аргумент это то, что может уменьшить степень доверия к личному авторитету говорящего.

Точно так же, если мы верим Эрни, что он выдал нам лучший аргумент из тех, что мог, включая все логические шаги, которые он выполнил и все источники, на которые опирался — и которые цитировал — тогда мы можем игнорировать любую информацию о документах Эрни. Не имеет значения, клоун он или физик. (Опять же предполагается, что мы достаточно эрудированы, чтобы понять его аргументы. В любом другом случае Эрни просто произносит какие-то загадочные слова и то, поверим ли мы им, зависит в большей степени как раз-таки от его авторитета.)

Таким образом кажется, что между аргументами и авторитетом есть своеобразная асимметрия. Если мы знаем об авторитете, то мы все еще хотели бы услышать и аргументы; однако когда мы услышали аргументы, вряд ли нам нужно будет знать авторитетность источника.

Очевидно (скажет неопытный человек) авторитет и аргумент являются фундаментально различными видами свидетельства, различие которых непостижимо при помощи до скуки ясных методов байесовской теории вероятности. Поскольку при одинаковой силе свидетельства, 90% против 10%, ситуации ведут себя по-разному. Как же нам поступить?

Здесь примерно половина технической демонстрации того, как представить эту разницу в теории вероятности. (Остальное вы можете принять на веру, положившись на мой авторитет, или посмотреть в отсылках.)

Если $p(H|E_1) = 90\%$ и $p(H|E_2) = 9\%$, какова вероятность $p(H|E_1,E_2)$? Если признание Е₁ истиной дает нам возможность присвоить Н вероятность в 90%, и признание Е₂ истиной дает возможность присвоить Н вероятность в 9%, какую вероятность мы должны присвоить Н, если верны и Е₁ и Е₂? Это просто не что-либо, что вы можете вычислить в теории вероятности из имеющейся информации. Нет, отсутствующая информация это не априорные сведения об Н. Е₁ и Е₂ могут быть не независимыми друг от друга.

Предположим, что Н это «моя дорожка скользкая», Е₁ это «разбрызгиватель работает» и Е₂ это «сейчас ночь». Дорожка становится скользкой, если разбрызгиватель работает не меньше минуты и остается такой до тех пор, пока он не выключится. Так что если мы знаем, что разбрызгиватель включен, то с 90% вероятностью дорожка скользкая. Разбрызгиватель включен 10% ночного времени, так что если сейчас ночь, то вероятность того, что дорожка скользкая — 9%. Если же мы знаем, что сейчас ночь и разбрызгиватель включен — то есть если нам известны оба факта — вероятность того, что дорожка скользкая, равна 90%.

Мы можем представить это графически следующим образом:

Ночь → Разбрызгиватель → Скользкая дорожка

Ночь может приводить к включению разбрызгивателя, а включение разбрызгивателя может приводить к скользкой дорожке.

Тут важны направления стрелок. Если я напишу:

Ночь → Разбрызгиватель ← Скользкая дорожка

Это означало бы, что если я не знаю ничего о разбрызгивателе, то вероятности того, что была ночь и что дорожка скользкая будут независимы друг от друга. Для примера предположим, что я бросаю одну кость и вторую кость, а потом складываю выпавшие числа в сумму:

Кость 1 → Сумма ← Кость 2.

Если вы не скажете мне сумму, а сообщите только число с первой кости — я не смогу узнать ничего о том, что выпало на второй кости. Однако если вы сообщите мне число на первой кости и общую сумму, то узнать число на второй кости не составит труда.

Определение того, являются ли разные куски информации зависимыми или независимыми друг от друга при заданной начальной информации, на самом деле является достаточно технической темой. Почитать об этом можно в книге Джуды Перла «Probabilistic Reasoning in Intelligent Systems: Networks of Plausible Inference and Causality». (Если у вас есть время на книги, то рекомендую вам прочесть эту.)

Если вы знаете, как читать причинные графы, тогда вы взглянете на граф про кости и сразу же увидите:

$p(кость\space 1,кость 2) = p(кость\space 1)*p(кость\space 2)$

$p(кость\space 1,кость 2|сумма) ≠ p(кость\space 1|сумма)*p(кость\space 2|сумма)$

Если вы смотрите на верную диаграмму про дорожку, вы видите следующие факты:

$p(скользкая\space дорожка|ночь) ≠ p(скользкая\space дорожка)$

$p(скользкая\space дорожка|разбрызгиватель) ≠ p(скользкая\space дорожка)$

$p(скользкая\space дорожка|ночь, разбрызгиватель) = p(скользкая\space дорожка|разбрызгиватель)$

То есть, вероятность того, что дорожка скользкая, учитывая знание о разбрызгивателе и ночи, равно вероятности, которую мы присваиваем скользкой дорожке, если знаем только о разбрызгивателе. Знание о разбрызгивателе делает знание о ночи неактуальным касательно дорожки.

Это известно как «затмение», и критерий, который позволяет нам распознавать такие условные независимости в причинно-следственных графах, называется Д-разбиение.

Для случая с аргументом и авторитетом, причинно-следственная диаграмма будет выглядеть так:

Истина → Качество аргумента → Убеждение эксперта.

Если что-либо истинно, то неизбежно есть аргументы в его пользу, вследствие чего эксперты видят эти свидетельства и меняют свое мнение (в теории!)

Если мы видим, что эксперт верит во что-либо, мы предполагаем существование некоего абстрактного свидетельства (пусть даже мы не знаем какого именно), и из существования данного свидетельства мы выводим истинность позиции эксперта.

Однако если мы знаем значение узла «Качество аргумента», это Д-отделяет узел «Истина» от узла «Убеждение эксперта», блокируя все пути между ними, в соответствии с определенным техническим критерием для «блокирования путей», который кажется очевидным для такого случая. Даже без проверки точного распределения вероятностей, мы можем из графа понять следующее:

$p(истина|аргумент,эксперт) = p(истина|аргумент)$

Это не опровержение стандартной теории вероятности. Это просто более компактный путь выражения определенных вероятностных фактов. Вы можете выразить все это и через другие равенства и неравенства в любом подходящем распределении вероятностей — однако вам будет труднее визуально увидеть это. Авторитет и аргумент не являются двумя разными видами вероятности, как и разбрызгиватель не сделан из онтологически разного с солнечным светом вещества.

На практике вы никогда не можете полностью убрать влияние авторитета. Хороший авторитет более вероятно свидетельствует о версии, которую стоит принять во внимание; менее авторитетный источник может оказаться истинным с меньшей вероятностью, что и делает его аргументы менее надежными. Это не тот фактор, что вы можете убрать полностью путем выслушивания свидетельства, которое они учитывают.

Также очень трудно свести аргументы к чистой математике; и в ином случае, судя силу каждого шага можно полагаться на интуиции, которые вы не смогли бы повторить без тех же тридцати лет опыта.

Всегда есть неуничтожимая закономерность, что вы присвоите утверждению Э. Т. Джейнса о вероятности большую степень достоверности, нежели та, что будет вами присвоена аналогичному утверждению Элизера Юдковского. Нельзя считать, что пятьдесят дополнительных лет опыта не будут влиять.

Но на авторитет стоит полагаться только при прочих равных условиях, и он не выдерживает никакой конкуренции с сильными аргументами. Я нашел небольшую ошибку в одной из книг Джейнса — потому что алгебра важнее авторитета.

Перевод: Remlin

Ссылка на оригинал: 

Argument Screens Off Authority

Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 

63

Оцените качество перевода: 

Select rating

Give Аргумент затмевает авторитет 1/5

Give Аргумент затмевает авторитет 2/5

Give Аргумент затмевает авторитет 3/5

Give Аргумент затмевает авторитет 4/5

Give Аргумент затмевает авторитет 5/5

Средняя оценка: 4.1 (12 votes)

Ухватить задачу

Элиезер Юдковский

В искусстве рациональности есть дисциплина близости-к-задаче — попытки найти такое свидетельство, которое относилось бы только к самому вопросу настолько близко, насколько возможно, отметая как можно больше других аргументов.

Братья Райт говорят, «Наш самолет полетит». Если вы посмотрите, насколько они авторитетны (механики, чинящие велосипеды и изучавшие физику самостоятельно) и сравните их авторитет скажем с лордом Кельвином, вы обнаружите, что лорд Кельвин явно более авторитетен.

Если же вы будете вынуждены просмотреть вычисления братьев Райт и сможете в них разобраться, после чего проделаете аналогичную процедуру для вычислений лорда Кельвина (у которого вряд ли были какие-то вычисления, а не простое неверие), то значение авторитета будет сильно снижено.

Если же вы видите на самом деле летящий самолет, то вам не нужно заглядывать в вычисления, а авторитет Кельвина можно даже не обсуждать.

Чем плотнее ваши аргументы связаны с вопросом без промежуточных умозаключений — тем ближе наблюдаемые узлы к узлу задачи в Великой Паутине Причин и Следствий — тем сильнее свидетельство. Теорема о причинно-следственных графах говорит что вы никогда не сможете получить больше информации из дальних узлов, чем из расположенных совсем рядом, которые и затмевают дальние.

Джерри Кливер сказал о спортивных матчах: «Губят не ошибки в выполнении замысловатых техник. Губит элементарное: потеря мяча из виду.»1.

Подобно тому, как физика может превосходить авторитетность, она также может превосходить и рациональность. Кто был более рационален, братья Райт или лорд Кельвин? Если мы можем проверить их вычисления, то нам не нужно выяснять этот вопрос. Добродетель рационалиста не может заставить самолет полететь.

Если вы забыли об этом принципе, то изучение когнитивных искажений только повредит вам, поскольку вы будете отвлекаться от наиболее прямых аргументов. Довольно легко утверждать, что кто-либо проявляет искажение номер 182 из вашего списка универсальных обвинений, однако вы не сможете решить реальную задачу без наиболее близкого свидетельства. Солнце не погаснет, даже если тот, кто утверждает, что оно светит, подвержен искажениям.

Как вы не можете всегда проводить эксперимент, так и не всегда вы можете проверить вычисления. Иногда у вас нет достаточно исходной информации, иногда не хватает частной информации, иногда просто нет времени. Есть ряд ситуаций, в которых стоило бы оценить рациональность источника. Вы всегда должны делать это с ощущением пустоты в сердце, ощущением чего-то пропущенного

Всегда, когда вы только можете, танцуйте как можно ближе к исходному вопросу — заставьте себя это делать — приближайтесь максимально к тому, чтобы ухватить задачу!

1. Jerry Cleaver, Immediate Fiction: A Complete Writing Course (Macmillan, 2004).

Перевод: Remlin

Ссылка на оригинал: 

Hug the Query

Ссылка на оригинал на readthesequences.com: 

Hug the Query

Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 

64

Оцените качество перевода: 

Select rating

Give Ухватить задачу 1/5

Give Ухватить задачу 2/5

Give Ухватить задачу 3/5

Give Ухватить задачу 4/5

Give Ухватить задачу 5/5

Средняя оценка: 4.3 (15 votes)

Рациональность и английский язык

Элиезер Юдковский

Моё прошлое эссе напомнило одному из читателей «Политику и английский язык» Джорджа Оруэлла. Я был польщён — особенно потому, что тема этого эссе уже пришла мне в голову.

Если вам вправду интересен взгляд творца на рациональность, читайте Оруэлла. Рационалистам следует его читать не меньше, чем писателям. Оруэлл не ученый, но сочинитель; его орудие не числа, но слова; его противник не Природа, но зло в людях. Чтобы отправить человека за решётку, не говорите «Я собираюсь заключить мистера Дженнингса в тюрьму на семь лет без суда». Подпустите тумана, не дайте слушателям вообразить происходящее. Скажите: «Ненадёжный элемент подвергнут альтернативному судебному процессу».

Голос Оруэлла — вопль против тоталитаризма и неясного мышления, за которым зло любит себя прятать. Его труды о языке — такая же классика для рационалиста, как и книги Фейнмана, Сагана или Докинза.

«Писателям дан совет избегать пассивного залога». Знание науки не укажет на проблему в этой фразе, но если вы хотя бы немного писали, то сразу поймёте, что не так. Я составил предложение в пассивном залоге и не уточнил, кто именно даёт писателям такой совет. Пассивный залог убирает тех, кто действует; остаются лишь те, на кого подействовали. «Ненадёжный элемент подвергнут альтернативному судебному процессу», — кем подвергнут? В чём заключается «альтернативный судебный процесс»? Убрав действие из предложения, можно спрятать, что происходит на самом деле.

Статьи в научных журналах часто пишутся в пассивном залоге. (Простите, некоторые учёные пишут их в пассивном залоге. Не то чтобы статьи самозарождались и некого было обвинить.) Куда весомее сказать «Испытуемым был назначен Progenitorivox», чем «Я раздал студентам по упаковке препарата и сказал пить по таблетке каждый вечер». Если убрать учёного из описания, полезные данные останутся. Но на самом деле учёный там был, испытуемые — живые студенты, препарат не «был назначен», а студенты глотали таблетки по инструкции. Пассивный залог сужает правду.

Судя по комментариям к моим эссе, многие поспорят с тем, что пассивный залог в научной статье чем-то плох. Ведь если подумать, то понятно, что учёный там был. Это не кажется логической ошибкой. Вот поэтому рационалистам нужно читать Оруэлла, а не только Фейнмана или даже Джейнса.

Научная литература даёт знания, художественная — опыт. Медицина предскажет, что будет с человеком без скафандра в вакууме. А художественная литература заставит вас это пережить.

Некоторые рационалисты попытаются разобрать неясную фразу и увидеть, нет ли там ещё одного смысла, попробуют воссоздать логичную трактовку. Они прочтут фразу доброжелательно, предполагая о мыслях автора лучшее. Но писатели стараются не полагаться на такое отношение. То, как вас поймут, и есть то, что вы сказали, и неважно, о чём вы думали. Нельзя спорить с читателем, сколь умны бы ни были ваши обоснования.

Писатель знает: читатель не остановится подумать. Художественный опыт — непрерывный поток впечатлений. Писатель-рационалист следит, какой опыт создают слова. Если вы, вникая в смысл фразы, неторопливо обдумываете слова, препарируете формулировки, перебираете возможные значения и выискиваете зёрна истины, — то вы покидаете пределы первого впечатления — того, что видят и чувствуют другие читатели.

Прозаик заметит, что фраза «Испытуемым был назначен препарат» вопиюще неправильна. Что переживёт читатель? Только отстранённое ощущение властности, только чувство, что тебе сказали что-то веское. Прозаик увидит, что слова слишком расплывчаты и скрывают настоящую историю: строгого профессора, который с упаковкой таблеток в руках объясняет взволнованной студентке, что делать.

Я не говорю, что научные статьи нужно писать как романы. Но рационалисты должны лучше осознавать, как слова рождают опыт. Рационалистам нужно понимать разум и как с ним взаимодействовать — начиная с того, как их собственное сознание воплощается в языке. Рационалист должен ясно видеть настоящее, практическое действие фраз, а не только значение, которое складывается из буквального смысла слов.

Более прямо: то, что вы имели в виду, не оправдывает того, как вас поняли!

Неважно, какую рациональную трактовку вы соорудите для фразы, призванной сорвать овации, вроде «ИИ должен быть разработан только в рамках демократических процессов». Трактовка не искупит её иррационального влияния — демонстративного запроса на одобрение, не говоря о том, насколько эта фраза размыта.

Оруэлл предостерегал, как действуют речевые штампы, как меняют они опыт мышления1:

Когда видишь на трибуне усталого болтуна, механически повторяющего привычные фразы: звериный оскал, железная пята, кровавая тирания, свободные народы мира, встать плечом к плечу, — возникает странное ощущение, что смотришь не на живого человека, а на манекен… Оратор, пользующийся такой фразеологией, уже сильно продвинулся по пути от человека к машине. Из гортани его выходят надлежащие звуки, но мозг в этом не участвует, как должен был бы, если бы человек сам выбирал слова.

…

Но самое главное — пусть смысл выбирает слова, а не наоборот. Самое худшее, что можно сделать со словами в прозе, — это сдаться на их милость. Когда вы думаете о конкретном предмете, вы думаете без слов, а затем, если хотите описать то, что представили себе, вы начинаете поиски и находите нужные точные слова. Когда вы думаете о чем-то отвлеченном, вы склонны первым делом хвататься за слово, и, если не удерживаться от этого, сложившийся диалект ринется к вам на помощь, сделает за вас вашу работу — правда, затемнив или даже изменив исходный смысл. Может быть, лучше всего не прибегать к словам, покуда вы не проясните для себя смысл через образы и ощущения.

Пирс мог бы написать последний абзац. Многие искусства ведут к одному Пути.

1. Цит.: «Политика и английский язык», перевод В. П. Голышева. — Прим. ред.

Перевод: Remlin, Quilfe

Ссылка на оригинал: 

Rationality and the English Language

Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 

65

Оцените качество перевода: 

Select rating

Give Рациональность и английский язык 1/5

Give Рациональность и английский язык 2/5

Give Рациональность и английский язык 3/5

Give Рациональность и английский язык 4/5

Give Рациональность и английский язык 5/5

Средняя оценка: 4.3 (15 votes)

Зло в людях и неясное мышление

Обсуждение

Элиезер Юдковский

Джордж Оруэлл видел как цивилизованный мир скатывается в тоталитаризм, как одна за другой страны поддаются ему; человек поддавался тоталитаризму навсегда. Вы родились слишком поздно, чтобы помнить время, когда угроза тоталитаризма казалась неостановимой, когда одна страна за другой вводила секретную полицию и громовой стук по ночам, в то время как профессора свободных университетов прославляли чистку Советского Союза как прогресс. Это столь же чуждо вам, как фантастика; трудно относиться к этому серьезно. Потому что в ваше время берлинская стена уже пала. И если имя Оруэлла не выгравировано на одном из ее камней, то это стоит сделать.

Оруэлл видел судьбу человеческого вида и приложил исключительные усилия, чтобы столкнуть человечество с этого пути. Его оружием было ясное слово. Оруэлл знал, что запутанный язык означает затуманенное сознание; он знал, что человеческое зло и затуманенное сознание переплетены как сопряженные нити ДНК:

«В наше время политические речи и тексты по большей части представляют собой защиту того, что нельзя защищать. Вещи наподобие британского правления в Индии, русских чисток и ссылок, сбрасывания атомных бомб на Японию на самом деле можно обосновать, однако только такими аргументами, которые будут слишком жестоки для большинства людей и совершенно расходятся с декларируемыми целями политических партий. Таким образом, политический язык должен по большей части состоять из эвфемизмов, неясных ответов и разного рода неопределенностей. Беззащитные деревни подвергаются бомбардировке, жителей выгоняют из городов, скот расстреливают из пулеметов, поджигают дома при помощи зажигательных снарядов: и все это называют миротворческой операцией…»

Оруэлл четко обозначил цель своей ясности:

«Если вы упрощаете свой язык, вы освобождаетесь от худших глупостей ортодоксальности. Вы не можете больше прятаться за разными диалектами, и когда вы делаете глупое замечание, его глупость будет очевидна даже для вас.»

Сделать нашу глупость очевидной даже для нас самих — то, что является сердцевиной Overcoming Bias.

Зло крадется и прячется в неосвещаемых тенях сознания. Когда мы оглядываемся и с ясностью смотрим на историю, мы плачем, вспоминая запланированный Сталиным и Мао голод, который погубил десятки миллионов. Мы зовем это злом, потому что это было вызвано человеческим стремлением причинить боль и смерть невинным жизням. Мы зовем это злом из-за отвращения, которое испытываем, глядя на историю с ясностью. Для виновников зла, чтобы им избежать их естественной оппозиции, требуется, чтобы это отвращение было незаметно. Они стремятся любой ценой убрать ясность. И уже сейчас люди, стремящиеся к ясности, склонны противостоять злу всюду, где встречают его; поскольку человеческое зло, где бы оно не существовало, проистекает из затуманенного сознания.

1984 показывает это крупным планом: Оруэлловские злодеи это исказители истории и ретушеры (списанные с искажения истории, практиковавшегося в Советском Союзе). В сердце всей тьмы, в Министерстве Любви, О’Брайен заставляет Уинстона признать, что два плюс два равно пяти:

«— Вы помните, — снова заговорил он, — как написали в дневнике: «Свобода — это возможность сказать, что дважды два — четыре»?

— Да.

О’Брайен поднял левую руку, тыльной стороной к Уинстону, спрятав большой палец и растопырив четыре.

— Сколько я показываю пальцев, Уинстон?

— Четыре.

— А если партия говорит, что их не четыре, а пять, — тогда сколько?

— Четыре.

На последнем слоге он охнул от боли. Стрелка на шкале подскочила к пятидесяти пяти. Все тело Уинстона покрылось потом. Воздух врывался в его легкие и выходил обратно с тяжелыми стонами — Уинстон стиснул зубы и все равно не мог их сдержать. О’Брайен наблюдал за ним, показывая четыре пальца. Он отвел рычаг. На этот раз боль лишь слегка утихла.»

Я постоянно ужасаюсь вроде бы умным людям — таким как коллега Робина Тайлер Коувен — которые не думают, что бороться с искажениями важно. Это же ваше мышление, говорим мы. Ваш интеллект. Он отделяет вас от обезьяны. Он создал весь наш мир. Вы не думаете, что то, как работает наше мышление — важно? Вы не думаете, что систематические сбои в нашем разуме важны? Вы думаете, что инквизиция пытала бы ведьм, если бы все люди были идеальными байесианцами?

Тайлер Коувен похоже считает, что преодоление искажений также можно считать искажением: «Я рассматриваю блог Робина как пример искажения, которое показывает что искажение может быть весьма полезно.» Я надеюсь, что это только результат слишком абстрактного мышления в попытках звучать умнее. Неужели Тайлер серьезно думает, что сфера нечувствительности к человеческой жизни стоит на одном уровне с попытками спасти как можно больше человеческих жизней?

Оруэлл был вынужден бороться с похожим отношением — что признавать различия это всего лишь юношеская наивность:

«Стюарт Чейз и другие пришли к выводу, что все абстрактные слова бессмысленны, после чего использовали это как предлог для пропаганды своего рода политической пассивности. Если вы не знаете что такое фашизм, то как вы можете с ним бороться?»

Возможно исправление искажений не выглядит особо интересным, если рассматривать его как борьбу против редких случайных ошибок. Возможно труднее заинтересоваться этим, если нет четко видимого врага, которому нужно противостоять. Так что дайте нам прояснить, что всюду, где в мире есть человеческое зло, всюду где есть несправедливость и жестокость и целенаправленное убийство — всегда есть искажения, которые окружают эти явления. Там, где люди с ясностью противостоят искажениям, скрытое зло отступает. У истины есть враги. Если бы Overcoming Bias выпускало бы бюллетень в Советском Союзе, то каждый автор и каждый комментатор были бы отправлены в лагеря.

Во всей человеческой истории каждый великий шаг вперед был сделан под влиянием новой ясности мысли. За исключением нескольких природных катастроф, каждое великое горе произошло под влиянием глупости. Наш последний враг — мы сами; это война и мы солдаты на ней.

Перевод: Remlin

Ссылка на оригинал: 

Human Evil and Muddled Thinking

Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 

66

Оцените качество перевода: 

Select rating

Give Зло в людях и неясное мышление 1/5

Give Зло в людях и неясное мышление 2/5

Give Зло в людях и неясное мышление 3/5

Give Зло в людях и неясное мышление 4/5

Give Зло в людях и неясное мышление 5/5

Средняя оценка: 4.1 (26 votes)